just bear

Делайте что хотите, но чтоб через полчаса в лесу было сухо, светло и медведь!

Previous Entry Share Next Entry
"А сама всё пи-пи-пишет, пии-пишет..." - (с) Ефим Шифрин.
just bear
medveditsa
Вчера вечером - сижу, никого не трогаю, чищу принесённый Ру_Галочкиным кокос (вкусно, блин!) и с ним же, Ру_Галочкиным, то есть, болтаю. Звонит наша милая барышня из "Мецената" и плачет в трубку, что кто-то ей написал про "Код да Винчи" некую непостижимую ахинею, которую она не хочет в номер брать. И, дескать, лучше она мою какую-нибудь ахинею на ту же тему напечатает. В итоге я ночью наспех что-то пишу (а про Фанте уже готово было), и мне вот теперь сильно интересно, чё будет. ЛОЛ.


Эмоциональное от Джона Фанте и провокационное от Дэна Брауна.

I.
О том, что Джон Фанте всю жизнь проработал сценаристом в Голливуде и был открыт в США как писатель только после смерти (после того, как его назвал своим учителем Чарлз Буковски), можно прочесть в предисловии к каждой его книге, изданной на русском языке. Ну, как минимум, на задней обложке книги. Имя скандально известного «ученика» может несколько дезориентировать читателя – трудно сказать, чему же именно научился Буковски у Фанте. Кого-то это обрадует, а кого-то разочарует, но в романах Фанте вовсе нет физиологии, нецензурной лексики и автобиографических эскапад. Оба романа, опубликованных издательством «Эксмо» под одной обложкой, объединены одним именем главного персонажа – Артуро Бандини, героем нескольких книг Джона Фанте. Одно и то же имя не означает, одного и того же человека: биографии Артуро Бандини из «Дороги на Лос-Анджелес» и Артуро Бандини из «Подожди до весны, Бандини» заметно различаются, так что не ждите сериала с продолжением.
Герою первого романа, будущему, как он сам уверен, писателю – 18 лет. Джон Фанте, не пытаясь сортировать хорошее и плохое в своём персонаже, вытряхивает перед нами всё, что бывает намешано в голове и сердце человека в этом безумном возрасте: бешеные амбиции, чудовищное самомнение, максимализм, по-детски плохо осознанную жестокость, горячность, телесные томления вперемешку с восхитительно наивным романтизмом, стремление к знаниям и лежащую в основе всего мечту о некоей прекрасной и манящей «другой жизни». Автору на момент написания романа было 25 лет – достаточно, чтобы вспоминать сумасшествие отрочества с понимающей насмешкой, без ностальгии или яростного осуждения, которые могли бы появиться в более позднем возрасте; одним словом, не скрывать того, каким дураком можно выглядеть в прекрасные восемнадцать, но и не делать из этого трагедию, поскольку всё это в конце концов проходит, как детская болезнь.
Во втором романе Артуро Бандини – 14-летний школьник, сын итальянских эмигрантов, остро переживающий нищету своей семьи (в которой кроме него еще два младших сына) и разлад отца и матери. На самом деле, именно его родители – главные герои романа, и неуловимые оттенки их взаимоотношений, тонкости невидимых эмоциональных связей между мужем и женой, связей, где любовь и ненависть впаяны друг в друга накрепко и неразделимы так же, как две судьбы, выписаны автором невероятно тщательно и обескураживающе верно. Недаром этот роман не начинает книгу, а завершает её – от хорошего к лучшему, «Подожди до весны, Бандини» намного тоньше, проникновеннее и поэтичнее. Это искусная проза, похожая на негромкую, умиротворяющую музыку, способная прикоснуться к тем незаметным повседневным чувствам и эмоциям, которые для каждого человека настолько привычны, что вытаскивание их на свет, рассматривание и поименование удивляет и зачаровывает. Вполне традиционный, предсказуемый бытовой сюжет выглядит словно полевой цветок, сфотографированный с очень близкого расстояния, когда все мельчайшие детали становятся крупными и важными, и мы видим их бесхитростное природное совершенство.
Американские 30-е – люди, улицы, смена времён года, жизненный уклад, предрассудки, мечты и разочарования – всё, что было современностью для автора, Джон Фанте запечатлел в своих книгах так, что мы не просто прочитываем текст, но используем все пять чувств, временами подключая и шестое. И дело не только в литературном мастерстве, но и в той, иначе не назовёшь, душевности, которая наполняет каждую строку, написанную Фанте. «Слова его и жизнь его одинаковы – сильны, добры и теплы…» - Чарлз Буковски.

Джон Фанте. «Подожди до весны, Бандини», ЭКСМО, Москва, 2003 г.


II.
«Я не буду читать «Код да Винчи», его все читают!» - я выслушала это уже от несколько гордых индивидуумов, не желающих «быть как все» и «сливаться с толпой». Мне почему-то кажется, что мода на книги всё-таки довольно сильно отличается от моды на фасон штанов или цвет волос. Прочесть то, что прочли уже несколько миллионов человек, совершенно не стыдно и крутизны вашей нисколько не убавит, поверьте. Тем более в данном случае – арт-детектив Дэна Брауна не имеет ничего общего с мелкоформатными и крупнотиражными детективчиками российских писательствующих дамочек. Разве что лёгкость прочтения, «заглатываемость» текста та же самая.
И всё же к художественной литературе это произведение отнести можно лишь с большой натяжкой. «Код да Винчи» - это явление, на мой взгляд, не из области литературы, а исключительно из области педагогики. И весьма уместной была бы строчка где-нибудь поперёк обложки – «история культуры и религии для чайников». Под соусом крепко закрученного динамичного детектива с порой симпатичными, а порой и устрашающими персонажами, публике скармливается огромное количество информации из области истории, культуры, религиоведения и многих связанных с ними очень специфических наук. И подавляющая часть этой информации достоверна – естественно, помимо вымышленных ради развития сюжета событий, в которые Дэн Браун, ничтоже сумняшеся, вовлекает реальных людей, организации, общественные институты и шедевры мировой культуры, что подкупает еще больше. В деле преодоления пресловутого «недоверия публики» Дэн Браун использует оружие массового поражения: заворожённо разглядывая репродукции действительно существующих картин и зданий, упоминаемых в романе, находя все перечисленные Брауном детали, сопротивляться его убедительности уже не сможешь. Что еще нужно для успеха? Да конечно же скандал, который у нас теперь главный двигатель торговли. За этим тоже дело не стало. Выстроив интригу вокруг теории о том, что у Иисуса Христа не просто могла быть жена, а буквально не могло её не быть, Дэн Браун получил лучшую рекламную кампанию, какую только возможно, к тому же дармовую: бурные протесты Ватикана. Все необходимые ингредиенты были собраны воедино – и публика немедленно проглотила кушанье. Но не стоит морщить нос – вся эта великолепно осуществлённая авантюра не является примитивным зарабатыванием денег. Дэн Браун совершил самую блистательную культурную провокацию начала 21-го века, достойную всяческой похвалы и глубочайшего уважения. В наше время, когда, чего скрывать, уровень эрудиции и приобщённости широких масс к культурному наследию, накопленному человечеством, стремится совпасть с нулевой отметкой, вот так взять и рассказать миллионам читателей о тайных религиозных обществах и их влиянии на ход истории, о секретах шедевров европейской архитектуры и живописи, о личности и гении Леонардо да Винчи, наконец – это ли не педагогический подвиг, это ли не грандиозная победа в войне против массового невежества. Мало того – Дэн Браун изобрёл жанр арт-детектива и сделал его модным, породив последователей, подняв планку тематики популярного чтива на невиданную до того высоту. Наивно было бы говорить о начале этакой всемирной интеллектуальной революции, но всё же, всё же. Экранизация романа, выход которой назначен на май 2006 года, разумеется, вызовет новый всплеск интереса к первоисточнику, переиздания и огромные тиражи – и еще больше людей будут навсегда очарованы могуществом и значительностью всего того, что было на этой земле до них. Еще больше туристов устремится в Лондон чтобы своими глазами увидеть церковь Темпл и Вестминстерское аббатство, и в Париж, чтобы посетить Лувр – и почувствовать древнюю магию этих мест, этих произведений искусства.
А уж то, что определённая часть этих людей впервые в жизни задумается, кто и какими средствами творит историю; что, зачем и кем бывает скрыто от людей; и стоит ли верить всему тому, что кажется известным и неоспоримым с детства – это совсем другой разговор…

Дэн Браун, «Код да Винчи», АСТ, Москва, 2005 г.

  • 1
Так и про "Трое в лодке" можно написать.
Читатели не обидятся на упоминание о своем невежестве?

Так и про "Трое в лодке" можно написать.
ЛОЛ. А шо, Ватикан имел шо-то против Джером Джерома?..
Я так буду писать в каждый номер, моё дело маленькое, провинциЯльный журнализЬм.

Читатели не обидятся на упоминание о своем невежестве?
Нууу, кто же согласится признать! ;)

Джером-Джером с Ватиканом не ссорился - ему хватало местных англикан и пуритан.
Вообще если от французской литературы XIX века впечатление, что мужчин во Франции вдвое больше, чем женщин (мужья и любовники), то от английской того же столетия - наоборот.
Все население спасалось от старых дев с религиозными брошюрами под мышкой.

Да, а вы не пробовали писать попроще, без слов "религиоведение", "ингредиенты", "эскапады".
И исследовать зависимость числа комментов и покупателей "Мецената" от вашего стиля.

вы не пробовали писать попроще, без слов "религиоведение", "ингредиенты", "эскапады".
Ржунимагу. Вот повеселили, географ, право - аплодирую...
Объясняю. "Мецената" вот прямо щас верстается всего третий номер в его короткой пока истории. И зарегистрирован он в качестве печатного издания только что - даже два первых номера толком в киосках не продавались. Поэтому покамест о соотношении стиля и тиража речь не идёт ваще. Издания, где вышеуказанные ингредиенты полностью друг другу соответствуют, в городе имеются - они называюЦЦа газета "Жизнь", а также КеПе и эМКа. Диктаторствующий пролетариат хавает эту дебилятину с неослабевающим интересом. А с журналом "Меценат" такая байда, что ведь уже само его название для пролетариата чересчур замысловато. Те же, кого это слово не напугает, вполне способны без словаря понять значение слов эскапада, и ингредиент. И концепция (Вас не смутит это слово?..) журнала именно и подразумевает обращение к той аудитории, которая эти слова понимает без словаря. Это не говоря уже о том, что религиоведение вообще-то является названием научной дисциплины, и в нашем ЧГУ есть даже соответствующий факультет.
ЗЫ."Да, я не люблю пролетариата..." - (с)
;)

Удач "Меценату"!

Представил пролетария со словарем... :)
Ищет "вторник", а там на "ф" только фуфайка.

Re: Удач "Меценату"!

Еще "футбол". ;)
У моей знакомой, работавшей в заводской библиотеке, был чУдный случай. Пришла парочка, попросили медицинский словарь. Долго что-то искали там на букву "т" - безуспешно. Понаблюдав за их мучениями, моя знакомая невозмутимо посоветовала им поискать на букву "г". ЛОЛ.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account