just bear

Делайте что хотите, но чтоб через полчаса в лесу было сухо, светло и медведь!

Previous Entry Share Next Entry
В Кэри Брэдшоу я б пошла - пусть меня научат...
just bear
medveditsa
И сказать бы, что "не прошло и года", но год как раз прошёл - год с тех пор, как я сюда вывесила предыдущую статью из моего "кинопроекта". Ладно, продолжим. Только вот опять куда-то пропала наша любимая редакторша (чёрт бы побрал совсем эти новогодние каникулы, всё об них тормозится со страшной силой), и будет у нас следующий номер журнала, не будет - "наука пока еще не в курсе дела". (с)
Тем, кто меня не так давно знает: это я для нашего городского журнала пишу цикл статей о знаменитых экранизациях культовых книг. Когда выяснилось, что здешняя даже вполне эрудированная публика не знакома, допустим, с "Заводным апельсином", я окончательно утвердилась в мысли, что семь-восемь (или как получится) статей сделать надо. Эта, видимо, уже пятая. Остальное вот: «Бойцовский клуб», «Форрест Гамп», «Заводной апельсин», «Зелёная миля»


ЛОЛИТА

   Явление первое: чёрным по белому.
«Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресел. Грех мой, душа моя.
Ло-ли-та: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по нёбу,
чтобы на третьем толкнуться о зубы. Ло. Ли. Та».

   Она возникла впервые во Франции, зимой 1939-1940, и тогда еще даже не имела имени. Рассказ «Волшебник» («в тридцать, что ли, страниц»), в котором она поселилась, Владимир Набоков прочёл нескольким своим друзьям, но поскольку сам остался рассказом не очень доволен, то позже уничтожил его. Вернее, думал, что уничтожил; каким-то образом текст рассказа сохранился, и сейчас любой, кому любопытно посмотреть на безымянный, едва очерченный образ нимфетки, может за несколько секунд найти его в Интернете.
   Итак, она не исчезла. Она затаилась на целых девять лет, чтобы затем снова взяться за своего автора, тем более что за это время «вещь приняла совершенно новый вид; у неё втайне выросли когти и крылья романа» - этими когтями она вцепилась в преподавателя русской литературы в университетском городе Итака (США, штат Нью-Йорк), которому ради неё пришлось «добывать местные ингредиенты» реальности и как-то совмещать работу над новым романом с написанием других книг. «Раза два я чуть было не сжёг недописанного черновика, - писал Набоков в послесловии к американскому изданию 1958 года, - и помню как я уже донёс мою Жуаниту Дарк почти до вечерней тени мусоросжигалки, криво стоявшей на газоне двора, когда меня остановила мысль, что дух казнённой книги будет блуждать по моим картотекам до конца моих дней». Наконец, книга была готова. Далее ей следовало расправить крылья, то есть, быть изданной. И весной 1954 года Набоков стал искать издателя.
   Четырёх издателей, которым была предложена рукопись, явление нимфетки перепугало до обморока. В середине 50-х годов «в Америке было целых три неприемлемых для издателя темы. Две других, это – чёрно-белый брак, преисполненный безоблачного счастья, с кучей детей и внуков; и судьба абсолютного атеиста, который, после счастливой и полезной жизни, умирает во сне в возрасте ста шести лет». Вот и «Ло, просто Ло, по утрам, ростом в пять футов (без двух вершков и в одном носке)» была для богобоязненной и чадолюбивой Америки таким же кошмаром, как атеизм и межрасовые браки. Не то чтобы в то время не публиковалось никаких книг о сексе вообще, порнография всегда процветала, но «Лолита» настолько не вписывалась в привычные шаблоны, что с ней, как нередко бывает с гениальными произведениями, просто не знали, что делать. Один издатель, в попытке подогнать роман к канонам бульварного чтива, прислал Набокову отзыв с предложением «компромисса, при котором его фирма согласится, может быть, на издание моего романа: мне предлагалось превратить Лолиту в двенадцатилетнего мальчика, которого Гумберт, теннесийский фермер, соблазняет в амбаре, среди мрачных и чахлых равнин, с полу-внутренними монологами, состоящими из коротких, сильных, «реалистических» фраз. («Он парень шалый», «Мы все, я думаю, шалые», «Я думаю, сам господь бог – шалый» и тому подобное)». Очаровательно. Выручил Старый Свет – никому не известное парижское издательство, выпускавшее на английском языке те книги, которые по каким-либо причинам были запрещены в Америке и Англии, издало «Лолиту» осенью 1955 года. Нимфетка наконец вырвалась на свет Божий, сразу же расположившись на страницах истории мировой литературы со всей самоуверенностью и непосредственностью подростка.
   Огромное достоинство, и одна из главных причин стремительного достижения «Лолитой» культового статуса – это не только скандальный сюжет и психологически точные портреты Гумберта и Лолиты; мощь книги, её движущая сила, её блеск и роскошь – это язык, которым она рассказана. «Лолита» была написана по-английски, и до сих пор англоязычные читатели отказываются поверить, что можно было так писать на неродном для писателя языке. В оригинале «Лолита» насквозь музыкальна, она плещется в одно-двухсложных английских словах и звучит как ручей. На русский язык своё творение Набоков переводил сам, и горько жаловался в «Постскриптуме к русскому изданию» (точнее будет сказать – русскоязычному, поскольку издавалась книга хотя и на русском языке, но не в России), что вышло не так хорошо, как ему хотелось. «Американскому читателю я так страстно твержу о превосходстве моего русского слога над моим слогом английским, что иной славист может и впрямь подумать, что мой перевод «Лолиты» во сто раз лучше оригинала. Меня же только мутит ныне от дребезжания моих ржавых русских струн. История этого перевода – история разочарования. Увы, тот «дивный русский язык», который, сдавалось мне, всё ждёт меня где-то, цветёт, как верная весна за наглухо запертыми воротами, от которых столько лет хранился у меня ключ, оказался несуществующим, и за воротами нет ничего, кроме обугленных пней и осенней безнадёжной дали, а ключ в руке скорее похож на отмычку». Но это жалобы Мастера о недостижимости совершенства; «Лолита» на русском языке остаётся точно такой же завораживающей, и читатель нигде не услышит «ржавого дребезжания». Стиль становится менее воздушным и солнечным, но всё равно, читая книгу сейчас, в 2000-е годы, ясно понимаешь, что такой русский язык и такое одновременно и безупречное, и абсолютно свободное обращение с ним уже не встречаются. Стоит лишь чуть-чуть окунуться в извилистый поток слов, раскрыв книгу на любой странице – и он затягивает тебя с головой неотразимым словечком («либидобелиберда», например), или убийственной меткостью сарказма, или трепещущей нежностью.

   Явление второе: в чёрно-белом изображении.
   Первая экранизация «Лолиты» была сделана всего через семь лет после публикации романа, в 1962 году. Решение Стэнли Кубрика взяться за этот фильм можно назвать только безумством храбрых – общественность и книгу-то едва-едва перенесла.
   Несколько актёров, которым была предложена роль Гумберта Гумберта (среди них были Лоуренс Оливье и Кэри Грант), благоразумно отказались из опасений за свою последующую карьеру. Нескольких предполагаемых Лолит не допустили до съёмок их бдительные родители. Сью Лайон, получившая в итоге роль нимфетки, была выбрана в основном потому, что, по мнению цензоров, сексуальную активность на киноэкране имела право проявлять только девочка с хорошо развитой грудью. Ни о каком интересе к двенадцатилетнему ребёнку не могло идти и речи, так что Ло, раз и навсегда для кино, повзрослела до четырнадцати (самой Сью Лайон было шестнадцать). В кадре перемещается скованная скучающая блондинка – в общем-то, этот тип четырнадцатилетних девочек достаточно распространён в реальной жизни, но к Лолите, которая описана в романе, он никакого отношения не имеет. Гумберт обнимает свою бесценную Ло только в одной сцене, где-то во второй половине фильма. От яростной бури эмоций, разразившейся в начале истории в родном доме Лолиты, остались лишь бледные полутени, скорее звучащие в закадровых комментариях Гумберта, чем происходящие на экране. У Джеймса Мейсона (Гумберта) есть великолепные моменты, но все они в тех сценах, где Лолиты с ним рядом нет. Оказываясь вместе в кадре, кубриковские Гумберт и Лолита становятся ненамного выразительнее манекенов. На их статичном фоне замечательно живыми выглядят Шарлотта Гейз, мать Лолиты, истеричная, жалкая, назойливая и недалёкая бабёнка, чья психика серьёзно страдает от недостатка регулярного секса (в её роли Шелли Уинтерс); и злой гений всего фильма, драматург Клэр Куилти (Питер Селлерс), еще один любитель маленьких девочек, сманивший Ло от надоевшего ей Гумберта.
   Когда дело дошло до выхода «Лолиты» в прокат, Общество добродетельных католиков, имевшее в ту пору огромное влияние в Голливуде, выкрутило руки продюсеру и режиссёру, заставив внести в фильм «жизненно важные изменения» - иначе он вообще не вышел бы на экраны. И сейчас фильм, хотя и снятый с настоящим мастерством, и несущий все отличительные признаки кубриковского стиля, в целом выглядит безнадёжно затоптанным цензурой, чахлым и со всех сторон обстриженным до правильной геометрической формы, как декоративный куст в парке. Однако Лолита с афиши – в очках-сердечках и с леденцом на палочке – всё-таки стала одним из самых знаменитых визуальных образов ХХ века. Хотя в самом фильме ни этих очков, ни леденца не было вовсе.

   Явление третье: в цветах и красках.
   «Первый раз я прочёл "Лолиту" в детстве, как водится, пролистывая всю скучищу и выискивая в тексте кусочки "про это". – Рассказывал режиссёр Эдриан Лайн в эксклюзивном интервью журналу «Ровесник» в 1998 году, когда приехал на премьеру фильма в России. - Потом как-то позабыл о её существовании и снова взял её в руки лет десять назад. Я был поражён тем, насколько эта книга одновременно смешна и печальна, насколько ужасна и чарующа история, рассказанная в ней. Там было всё, чего только может пожелать душа киношника, разве что сюжет сложноват - в стандартный трёхактовый сценарий не втиснешь. Сразу было понятно, что фильм получится жутко длинный, но мне уже было всё равно, я загорелся идеей сделать кино, которое максимально точно отражало бы роман».
   В плане репутации Эдриану Лайну после «9 ½ недель» и «Непристойного предложения» ни терять, ни приобретать уже было нечего. И он действительно снял смешное и печальное кино, наконец приведя на киноэкран ту Лолиту, о которой писал Набоков – «смесь нежной мечтательной детскости и какой-то жутковатой вульгарности». В «Лолиту» вернулась не допущенная ранее на экран магия эмоционального взаимодействия героев – и вихрь то невинных, то вздорных, то коварных выходок Лолиты, и вся гамма смятения, томления и обожания, переживаемых Гумбертом в её присутствии.
   15-летняя Доминик Суэйн, возможно, внешне тоже мало похожа на классическую набоковскую нимфетку, зато она производит почти на любого зрителя точно такое же впечатление, что и на заворожённого ею Гумберта. То, что ей присуще, не выразить такими словами, как «обаяние», «чувственность» или «непосредственность», да и слова «излучение» или «аура» тоже будут слишком слабыми; её стихийная естественность и неотразимое очарование бьют в упор, как мощный прожектор. Она переполнена Жизнью, свободной и безудержной, как всякое молодое и здоровое живое существо. Эдриан Лайн был без ума от своей актрисы: «Представьте себе, она никогда не занималась актёрским искусством, даже в школьном театре не играла, и в то же время у неё совершенно удивительная пластика, уникальный язык тела. Я работал со многими прекрасными актрисами, но не помню, чтобы кто-нибудь из них вёл себя на съёмочной площадке столь же непосредственно и изобретательно. Каждую сцену мы снимали двумя камерами, потому что Доминик постоянно импровизировала, и Джереми Айронсу приходилось как-то реагировать на то, что она придумывала по ходу дела. В одной из сцен ей надоедает жевать жвачку, и она достаёт её изо рта и лепит себе на коленку. Это выглядит безумно по-детски и в то же время очень эротично. Ни один взрослый сценарист просто не в состоянии придумать такое».
   Джереми Айронс, заменив Дастина Хоффмана, изначально приглашённого на роль Гумберта, блестяще включился в предложенную партнёршей игру. Он играет прежде всего человека «влюблённого в свою мечту, которую он когда-то потерял, но остался влюблённым в неё». Его актёрский дуэт с Доминик Суэйн «звучит» так насыщенно и полнокровно, что теперь уже все окружающие персонажи кажутся лишь схематичными набросками, особенно Шарлотта в исполнении Мелани Гриффит. Гумберт Джереми Айронса во много раз трогательнее и симпатичнее, чем книжный персонаж. В книге Гумберт мало-помалу начинает раздражать читателя и своей многословно оправдывающейся похотью, и особенно скупостью, с которой он подсчитывает, во что ему обходится поддержание «более-менее сносного настроения» своей юной наложницы. Гумберт в новой кино-«Лолите» – это прежде всего влюблённый романтик, жестоко пострадавший, как многие романтики, от свершившегося наконец воплощения его мечтаний в реальности. Он и у Набокова не такое уж чудовище, как можно было бы подумать, имея в виду, что речь идёт о сексуальном интересе взрослого мужчины к несовершеннолетним девочкам – Лолита становится первой нимфеткой, которой Гумберт по-настоящему овладевает, прежде все они оставались для него лишь случайными впечатлениями и мечтами. Но фильм Лайна начинается с краткого рассказа о девочке, которую Гумберт любил, когда им было по 14 лет, и которая умерла от тифа, - и после этой истории новое обретение уже взрослым Гумбертом своей потерянной любви и вовсе едва ли кажется преступным...
   На дворе был уже конец ХХ века, однако с прокатом «Лолите» опять не повезло. По мнению режиссёра, «фильм не вызвал бы ничьих нареканий, появись он в 80-е или даже 70-е годы, но сейчас (в середине 90-х. – прим. авт.) в Штатах что-то стряслось с моральным климатом. Они все как будто помешались: первоклашку выгоняют из школы за то, что он чмокнул в щёчку соседку по парте, - это теперь называется «посягательство на сексуальную свободу индивида». А борьба с педофилией всё больше напоминает охоту на ведьм». Публика с таким упоением смаковала очередные сексуальные скандалы с участием священников и эстрадных «звёзд», бдительные учительницы с таким пристрастием смотрели на каждого отца, посмевшего обнять и поцеловать своего собственного ребёнка, что дистрибьюторы просто побоялись связываться с «Лолитой»: «Все жутко боятся, что их обвинят в сочувствии педофилам… Беда в том, что в Голливуде самый маленький процент смельчаков на душу населения». Фильм вышел в прокат в Европе, а в США его всего несколько раз показали в специальных кинозалах, после чего выпустили в эфир кабельного телеканала Showtime.

   Несбыточная, невозможная.
   Из-за того, что кинематографической Лолите всякий раз оказывается четырнадцать, - а это в некоторых странах уже «возраст согласия» - криминальный привкус, столь сильно ощущаемый в книге, почти пропадает. Четырнадцатилетняя девушка, стараниями многих поэтов и писателей на протяжении веков, как правило, представлялась невинным, трепетным и чистым существом – и хотя мир сильно изменился, публика придерживается накопленных стереотипов. «Лолита» же без идеалистических прикрас рисует портрет большинства девочек пубертатного возраста. Правда жизни, увы, заключается в том, что девочка-подросток чаще всего покупается не только на любую яркую рекламу придорожной забегаловки, от чего так страдал в книге Гумберт, но и на любое проявление «яркой личности» - как ей кажется – в представителе мужского пола; она не умеет разобраться, что на самом деле движет обратившим на неё внимание мужчиной, и не слушает никаких предостережений, исходящих извне (вот и у Льва Толстого Наташа Ростова сбегает с Анатолем Куракиным). Правда в том, что любовные отношения для неё в этом возрасте – всего лишь еще одна игрушка, забава, подаренная вдруг начавшим изменяться собственным телом; давно манившая, как любого ребёнка, возможность делать то, что делают взрослые. Но поскольку ни душа, ни разум за телом не успевают, да и тело еще не развилось толком, забава эта наскучит несовершеннолетней влюблённой очень скоро. Правда в том, что оказавшийся с ней рядом мужчина - взрослый!.. обративший на неё внимание!.. отнёсшийся к ней, как к настоящей женщине!.. – лишь ненадолго покажется куда более увлекательной компанией, чем постоянно изводящая придирками и бездарными попытками воспитания мать. Но когда он, в конце концов, начнёт делать всё то же самое: воспитывать, говорить, что можно, а что нельзя, требовать послушания, словом, вести себя как родитель – маленькая любовница восстанет против этого со всей яростью переходного возраста и… сбежит с тем, кто, как ей кажется, более интересен и не настолько зануден. Правда в том, что даже между ровесниками ни о какой любви в четырнадцать лет, скорее всего, речь не идёт. Это гремучая смесь гормональных перемен, потребности в самоутверждении и подросткового бунта, и чем больше препятствий на пути «влюблённых», тем с большей силой происходит взрыв.
   Навряд ли когда-нибудь общественная мораль изменится настолько, чтобы можно было показать на киноэкране настоящую Лолиту – двенадцатилетнюю. Если «Лолита» Набокова – это скорее история преступления, раскаяния и наказания, то в экранизациях, особенно в более поздней, это всё-таки история любви, печальная история мечты, которая переживает катастрофическое столкновение с реальностью и рушится, хороня под своими обломками злосчастного мечтателя и предмет его грёз.

   Книга: Владимир Набоков, «Лолита», издавалась неоднократно, в т.ч., издательствами Симпозиум, 2001 г.; Азбука, 2004 г.; Мартин, 2006 г., и пр.
   Фильмы: “Lolita”, режиссёр Стэнли Кубрик,1962 г. “Lolita”, режиссёр Эдриан Лайн, 1997 г.


И еще: товарищи продовцы, если поймаете меня на каких-то ужасностях, коих я в силу замыленности глаза за собой не заметила, натычьте меня в них носом, ладно? :)

  • 1
Насть, статья отличная! Ляпов не заметила, ты как всегда молодец!

Ну, если нет возражений относительно моих злобных наездов на 14-летних девочек, то ура. ЛОЛ!

  • 1
?

Log in

No account? Create an account